Лесби портал.
Сайт для лесбиянок и бисексуалок.

Лесби сайт » ЛГБТ-Сообщество » Известные личности » Знаменитые лесбийские пары » История любви крупнейшей шведской поэтессы XX века Карин Бойе.

Лесби сайт и лесби форум Темные Девчонки, лесби фильмы онлайн

История любви крупнейшей шведской поэтессы XX века Карин Бойе.

Карин Бойе (швед. Karin Maria Boye) — шведская писательница.

«Боль раскаленная твоих прекрасных песен тебя навеки сделала живой», — это заключительные строки стихотворения «Карин Бойе» норвежской поэтессы Ингер Хагеруп в переводе Анны Ахматовой. 
Боль – ключевое слово как в творчестве, так и в судьбе этой необыкновенной женщины. Подобно сказочной принцессе, Карин Бойе была очень щедро одарена от рождения – талантом, умом, красотой, обаянием, добротой и жаром душевным… Но среди подарков добрых фей затесалось одно-единственное подношение злой колдуньи: сверхчувствительность к боли. Карин в равной степени страдала и от чужой жестокости – по отношению к себе, и от того, что сама вынуждена была причинять боль близким ей людям… В конце концов вся эта боль переполнила чашу ее терпения, и Карин Бойе покинула этот мир: в расцвете сил, на вершине творческого пути, любящая и любимая. Покинула по собственной воле, оставив живым свои «прекрасные песни».

Карин Бойе родилась в городе Гётеборге в Швеции в 1900 г. Она начала писать стихи еще в гимназические годы, много печаталась в журналах, имела успех, считалась «чудо-ребенком», «юным Моцартом от поэзии». Еще совсем юную, Карин принимали в лучших литературных салонах. Знаменитые поэты и философы с удовольствием беседовали с этой миниатюрной, круглолицей, очень хорошенькой девочкой с чувственным ртом, загадочными карими глазами и прямыми каштановыми волосами. Она интересовалась не только поэзией и философией, но и религией: в пятнадцать лет Карин серьезно увлеклась буддизмом... На смену которому в двадцать лет пришло христианство. Потом – социализм, как своего рода философская религия. А в конце жизни – фрейдизм, которым Карин занималась так же очень серьезно и даже в тридцать восемь лет закончила факультет психологии. Вообще, психоанализу было суждено сыграть в ее жизни сложную и противоречивую роль. С одной стороны, психоанализ помог Карин Бойе, как и некоторым другим художникам, найти новые темы, создать новые образы и вместе с тем решить, хотя бы временно, личные психологические проблемы. С другой стороны, тогдашний психоанализ был способен и углубить душевный кризис, усилить страдания, которыми и без того была переполнена ее душа, исключительно ранимая, словно бы чувствующая всю боль мира...
К моменту выхода в свет первого сборника стихов «Облака», двадцатидвухлетняя Карин Бойе уже имела за плечами значительный поэтический опыт и даже считалась своего рода знаменитостью. Еще большую известность и признание принесли Бойе вторая и третья книги стихов — «Сокрытая земля» (1924) и «Очаги» (1927) – тогда уже стало ясно, что «чудо-ребенок» вырос в настоящего, значительного поэта. Огромное воздействие на ее творчество оказали любимые ею авторы: Редьярд Киплинг, Фридрих Ницше, Уолт Уитмен. Правда, как это не удивительно, в творчестве Нише она абсолютно не принимала самого «ницшеанства» – но восхищалась изысканным стилем и свойственной только этому автору манерой подачи философского материала. На стихи Бойе значительное влияние оказала также древнескандинавская поэзия. Она дала ей сюжеты и образы некоторых стихотворений; ее следы есть в эстетике поэзии Бойе, в частности, в ключевом понятии «прямоты» — rakhet. Вот что писала Хагар Олссон, один из авторитетнейших критиков того времени: «...Ласточка — вот, пожалуй, верное слово для поэзии Карин Бойе. Она не обладает силой орла; мах ее крыльев не имеет той широты и дерзости; но она не принадлежит и к серой, болтливой породе воробьев. Она летит высоко и красиво, и ветер шумит в ее трепещущих крыльях... Это тона, отличные от тех, которые мы привыкли слышать в современной поэзии Швеции. Это что-то, что зажигает, пробуждает, увлекает, это в самом деле — поэзия! Вы не встретите здесь эстетствующего ханжества о простых маленьких буднях, о простом маленьком доме и о простом маленьком счастье, вы встретите честную душу, которая смотрит без каких-либо иллюзий на действительность, видит неизбежность страдания и суетность счастья, но не ищет убежища от этого, а скорее готовит себя для другого — более высокого — полета. Вы встретите здесь отважный дух, прошедший через гибель своего «я» и не остановившийся на этом, не жалующийся и не жалеющий себя, обретающий силу в более высокой реальности...».
Карин вызывала восхищение многих мужчин, за ней ухаживали, пытались добиться ее расположения, она получила немало предложений руки и сердца. Но Карин не могла ответить согласием ни на одно из них и предлагала своим поклонникам дружбу, чистую дружбу… И дело вовсе не в том что Карин, погруженная в собственное творчество, старалась оградить себя от чувств, бежала любви, — как пишут многие ее биографы. Как раз напротив: она жаждала любви всей душой, всем естеством! Но только не той спокойной любви-дружбы, увенчивающейся благополучным супружеством, а любви-страсти, любви-безумия, переполняющей душу и сжигающей сердце. Все остальное поэтесса считала недостойным называться словом «любовь». Она ждала безумия от любящего и мечтала пылать в ответ, о чем написала немало стихов. И в конце концов Карин обрела ту любовь, которой ей так хотелось! Только эта неистовая любовь в буквальном смысле испепелила и уничтожила ее.
Карин Бойе было уже тридцать семь лет, когда в ее жизнь вошла настоящая любовь. 
И у любви этой оказалось женское лицо. 
Нет — даже два лица! 
И оба – женские.
Первую женщину, преподавшую Карин уроки настоящей любви, звали Марго Ханель. Она была одной из тех многочисленных немецких беженцев, пытавшихся найти спасение от фашизма в европейских странах, еще не подвергшихся нашествию гитлеровских войск. О таких людях любил писать Эрих Мария Ремарк – тяжелая жизнь нелегальных эмигрантов описана в некогда популярных в нашей стране романах «Триумфальная арка» и «Тени в раю». Как и многие ее соотечественники, осмелившиеся сопротивляться власти нацистов, Марго пришлось пережить немало испытаний: арест, тюремное заключение, пытки в Гестапо, изуродовавшие ее тело, и полугодовое заключение в концентрационном лагере, окончательно истерзавшее ее душу. Не очень понятно – выпустили ее или она нашла способ сбежать – но уже в 1937 году двадцатипятилетняя Марго оказалась в Швеции, где познакомилась с Карин Бойе. Местная интеллигенция принимала изгнанников тепло, а мученики, подобные Марго Ханель, вызывали настоящее восхищение. Карин взяла Марго под свою личную опеку и пригласила жить в своем доме.
До встречи с Марго у Карин не было связей с женщинами, хотя тема гомосексуализма давно волновала ее и неоднократно получала отражение в ее творчестве. Вот что пишет о ней Григорий Чхартишвили в своей знаменитой книге «Писатель и самоубийство»: «Путь к осознанию своего гомосексуализма для нее был долгим, и его отправной точкой, видимо, послужила не столько физиология, сколько изначальное стремление к неограниченной личной свободе вопреки любым запретам и преградам. Однополая любовь несомненно давала Бойе мощный заряд творческой энергии…». Карин и Марго стали любовницами, но ни одной из них эта связь не принесла счастья. Обе они терзали друг друга и терзались сами, но чем больше проходило времени, тем меньше ни могли себе представить жизнь порознь. Друг для друга они стали чем-то вроде наркотика. Марго — нервная, неуравновешенная, болезненная, изводила Карин истериками и ревностью. Карин же была слишком свободолюбивой и, вместе с тем, погруженной в свой внутренний мир, чтобы уделять Марго столько внимания, сколько ей было нужно для того, чтобы почувствовать себя в безопасности и исцелиться после пережитого. 
Но и без того тяжелая ситуация усугубилась, когда Карин влюбилась в другую женщину… Причем влюбилась столь же страстно и безоглядно, как в нее саму была влюблена Марго Ханель! 
Объектом ее чувств стала Анита Натхорст: очень мудрая, душевно тонкая женщина, несколькими годами старше Карин, и – увы! – гетеросексуалка. Анита могла предложить Карин только то, что сама Карин предлагала влюбленным в нее мужчинам: дружбу, чистую дружбу. И теперь Карин на собственном опыте поняла, как это мало и как обидно, и как больно, – когда вместо любви предлагают дружбу. Но все-таки Карин приняла дружбу Аниты, поскольку для нее это была единственная возможность общаться с любимым существом. Она говорила друзьям, что надеется таким образом избавиться от наваждения, превратив чудо – в обыденность. 
Но произошло обратное: когда Анита узнала, что больна раком, причем – безнадежно, любовь Карин к ней превратилась в безумное, безграничное обожание. Обожание, смешанное с отчаянием из-за сознания того, что любимое существо не только не может разделить ее чувство, но и вообще скоро сделается недоступно, ибо покинет сей мир… В то тяжелое для себя время Карин Бойе записала в своем дневнике: «Я верю, что любящий получает за свою любовь ровно столько, сколько дает, — но не от того, кого любит, а от самой любви». Возможно, эта вера утешала ее, когда вместо любви она получала от угасающей Аниты только дружбу!
А вот Марго Ханель эта мысль утешить явно не могла. Даже если Карин рассказала ей об этом своем откровении, несчастная немка не пожелала причаститься высшей мудрости. Марго, видевшая страдания Карин, буквально сходила с ума – от ревность, злости и того же отчаяния… Только в ее душе отчаяние рождалось из-за сознания, что ей никогда не удастся победить соперницу, ибо та обречена и скоро умрет, а значит – Карин уже никогда не увидит ее недостатков и не разочаруется в ней, но вечно будет сохранять в душе любовь к ушедшей. Марго не могла просто принять все это и смириться – она боролась, причем боролась единственным доступным ей способом: она устраивала дикие скандалы, заканчивавшиеся для нее самой тяжелейшим истерическим припадком. Карин страдала из-за нее… Но не могла ее бросить, потому что понимала: без нее Марго пропадет.
Однако и этого, казалось, было мало тому, кто свыше насылает испытания на людей! 


В Европе шла война, гитлеровцы захватывали все новые страны, и шведы начали опасаться, что и они не смогут остаться в стороне, и их Германия втянет в мировую бойню. Чем более реальной становилась угроза победы нацизма и вторжения в Швецию, тем глубже погружалась в пучину безумия несчастная Марго Ханель. У нее до сих пор на спине сохранялись рубцы от проволочной плети, а пальцы на руках были безнадежно искалечены – реальное напоминание о допросах в Гестапо. Марго знала: если немцы придут в Швецию – арест неминуем и ее ожидает повторение кошмара. 
Карин очень переживала за Марго и за то, что творится в мире… А кроме того – все это время она очень много писала, изливая на бумагу всю боль своей души! В четвертом (последнем прижизненном) сборнике «Ради дерева» (1935) еще сильнее, чем в предыдущих книгах, звучат трагические темы: соприкосновение с Реальностью, прекрасное и страшное, принесение себя в жертву. Огромный успех имел ее роман-антиутопия «Каллокаин», изданный в 1940 году. Этот роман часто ставят в один ряд с «1984» Джорджа Оруэлла и «О, дивный новый мир» Олдоса Хаксли – с лучшими из известных романов-антиутопий. 
Результатом столь напряженной творческой работы в последние годы жизни стало тяжелейшее перенапряжение, усугублявшееся душевными терзаниями… И Карин не выдержала. 
Можно сказать, что Карин просто слишком устала от жизни. Завещав свое дом и все состояние Марго Ханель, как-то прохладным вечером 23 апреля 1941 года, Карин вышла из дома, захватив с собой пузырек со снотворным. Зайдя подальше в лес, она выпила все снотворное… И уснула вечным сном на снегу. Неизвестно, что стало причиной смерти – отравление снотворным или переохлаждение. Ее тело нашли спустя несколько дней.
Вместо предсмертной записки Карин Бойе оставила своим близким – да и всем нам – стихотворение в прозе под названием «Глубинная суть», полностью отражающее все те чувства, которые привели к трагическому исходу. Вот строчки из него: «Я прочла в газете, что умерла та, кого я знала. Она жила, как я, писала книги, как я, состарилась, и вот ее больше нет. Подумать только! Умереть и оставить позади страдания, ужас, одиночество, неизбывную вину. Есть в том, что нас окружает, глубинная суть. Нас ожидает милость – дар, которого никто не отнимет».
Наследство Карин не пригодилось Марго Ханель. Несчастная женщина действительно оказалась не способна жить без своей возлюбленной подруги. Спустя три недели после ухода Карин, Марго отравилась газом, засунув голову в духовку.
Еще три месяца спустя скончалась Анита Натхорст, завершив тем самым эту любовную трагедию в шекспировском духе…
Карин Бойе ушла из жизни – в буквальном смысле ушла! — находясь на вершине своей славы как поэт и прозаик. Собрат Карин Бойе по перу — замечательный шведский поэт, будущий Нобелевский лауреат Харри Мартинсон в статье о творчестве Бойе назвал ее самоубийство «протестом поэтессы против действительности и против законов жизни, протестом против того, что жизнь отнюдь не прекрасна...». 
Бойе оставила яркий след в скандинавской поэзии ХХ века. 
Харри Мартинсон писал, обращаясь к ней в стихотворении «Постскриптум»: 

«Голосов — много, 
Голосов — много, 
Твой — словно дождь, 
Как вода — льется, 
Шумит — сквозь ночь, 
Журчит, стихая, 
Редко, негромко, 
Обрываясь, тая, 
Трепетно, робко. 
Он средь прочих звуков 
Один — раздается, 
Медленно, по капле 
На меня — льется, 
Заставляет смолкнуть, 
Затаив дух, 
Шепчущей памятью 
Полнит слух». 

Иногда, когда читаешь современную скандинавскую поэзию, действительно кажется, что живой голос Карин Бойе «шепчущей памятью полнит слух» новых поэтов, что она оживает в своих творческих наследниках.

Материал из книги  "Женщины, любившие женщин".



Дата публикации: 28.12.12


Вернуться назад


comments powered by Disqus



© 2007 GirlZZZ.info. Все права защищены.
Использование и перепечатка материалов c этого сайта возможны только с письменного разрешения редакции
и при наличии активной ссылки на GirlZZZ.info.
Настоящий ресурс может содержать материалы 18+
Гей каталог 
BlueSystem.Ru
Лесби сайт Темные девчонки, фильмы онлайн, общение, комьюнити, форум.